Онлайн радио #radiobells_script_hash
Наши исполнители
Форма входа
Логин:
Пароль:
Рекомендуем

Онлайн всего: 44
Гостей: 40
Пользователей: 4


  • Рекомендуем для просмотра сайта использовать браузер Firefox

  • Наша кнопка!


    Опрос
    Опрос сайта
    Нужен ли Военный Священник в Армии ?
    javascript:; javascript:;
    Всего ответов: 273

    Друзья сайта
    Ссылки

    Яндекс цитирования

    Сайт заслуженного журналиста Украины Сергея Буковского. Репортажи из

    Art Of War - Военно-исторический литературный портал

    Объединение сайтов о спецподразделениях ПВ КГБ СССР в Афганистане 1979-1989

    Война в Афганистане

    Православный Мир
    Главная » Военная литература » Книги Он-лайн

    Антон Владзимирский-В королевских конюшнях...
    09.09.2009, 10:41
    Добавил: army |
    Просмотров: 1958 | Рейтинг: 0.0/0
    В королевских конюшнях места нет для коня,
    Медсестра раскладушку принесла для меня.
    Отыскала местечко в самом дальнем углу -
    Где десантник навечно задремал на полу.

    "Не жизнь, а малина!" - подумал я, когда, по прибытии в часть, меня сразу же приставили к тамошнему фельдшеру Олегу, уповая на те три курса медицинского института, которые мне каким-то образом удалось закончить. Совсем по-другому представилась мне перспектива военной медицинской службы, когда нашу часть перебросили в Афган, и я, все с тем же Олегом, оказался в одном из госпиталей Кабула.

    Наш госпиталь располагался сразу за городом, рядом с танковой частью. Он являл собой весьма жалкое зрелище: две огромные военные палатки, одну из которых называли "регистратурой", а другую - "операционной" и неуклюжее то ли глинобитное, то ли каменное местное сооружение, почему-то именуемое "чумом".

    Первый день я провел вольготно: полдня драил дощатый пол в чуме, полдня дрых на приятном сквозняке, устроившись на старом ящике из-под запчастей. А Олег тем временем выхаживал бедолагу с дизентерией. На второй день я вместе с Емелей (вечно обиженным рядовым, приписанным к госпиталю) разгружал КАМАЗ с медикаментами... Так прошла неделя. Изредка привозили больных какой-нибудь желудочно-кишечной дрянью или покусанных всякими тварями. И только через десять дней я впервые увидел настоящих раненых...

    ...В полдень, в самую жару, три вертушки привезли десантников. Я растолкал прикорнувшего в тени палатки Емелю, и мы, кашляя от поднявшейся пыли, затрусили к площадке. Возле гудящих вертушек уже крутился наш капитан, от которого не отставал ни на шаг крепко скроенный коренастый мужик в покрытой пылью куртке, из-под которой виднелась порванная тельняшка.
    - Б..., почти в рукопашную выходили! А когда... - слова десантника заглушил рев пропеллеров.
    Раскрылись люки. Прямо нам в лица выдвинули рукоятки носилок.
    - Емеля, держи! - я потащил носилки на себя. Емеля извернулся и, тихо бубня, ухватился за рукоятки.
    - Понесли, ну!

    Сзади подоспели Валька и Макар.
    - Носилки где!?
    - Да вон они! Пусти!

    Из душного чрева вертушки спустили еще одного парня с наспех забинтованной головой.

    Вцепившись в носилки, мы заспешили к палаткам.
    - Живой! - заорал Емеля.
    - Да вроде! - я повнимательней пригляделся к раненому.

    Парнишка, с виду лет семнадцати, с судорожно прижатыми к животу ногами и мертвенно-бледным от боли и страха лицом; в посиневшей руке, прижатой к груди, сжат берет - родной, голубой с красной звездочкой в золотом обрамлении.
    - Давай, давай! - Емеля споткнулся о камень и чертыхнулся.
    - Все... Конец мне... - вдруг отчетливо произнес парень. - Больно... Все...

    Он тяжело задышал. Мы вломились в "регистратуру", а нам навстречу выскочил Олег, уже затянутый в халат.
    - Что!?
    - Живот! Глянь - бледный! Крово...
    - В операционную! Живо, ну!

    Толкаясь, в "регистратуру" вбежали двое незнакомых солдат в бронежилетах, прямо на одеяле они притащили десантника: на месте ноги у него лежала куча окровавленных тряпок.
    - Сюда! Сюда! - я указал на стол возле входа.
    - Давай! - Емеля осторожно подхватил одеяло и помог солдатам уложить беднягу, который вдруг улыбнулся и сказал: - Долетели все-таки.

    Олег исчез в операционной. Солдаты неуклюже выбрались наружу.
    - Пошли?
    - Погоди секунду...

    Я склонился над раненым. Остаток ноги был туго перетянут армейским ремнем, а рану закутали куском какой-то ветоши.
    - Долго летели?
    - Не знаю... Водички бы...

    Емеля сунул парню в руки открытую флягу.
    - Держи.

    Я взял со стола напротив пакет с бинтами и, аккуратно сняв тряпки, прикрыл рану чистой марлей.
    - Не боись! Щас промоют, ушьют... Будешь как новый...

    В "регистратуре" появился облаченный в уже окровавленный халат хирург Николаев, за которым с коробкой каких-то ампул трусил Емеля.
    - Давайте к вертолету! И всех в чум! Давай я!

    Он засуетился вокруг раненого. Мы с Емелей выбрались из палатки. Мимо пробежали все те же солдаты в бронежилетах, матеря рвущееся одеяло с очередным бедолагой. Когда мы подошли к площадке, один из вертолетов с грохотом поднялся и устремился куда-то к горам.

    Из люка на руки нам ссадили еще одного парня с простреленной справа грудью. Пока мы пристраивали его на носилки, к нам подошел капитан. Мельком взглянув на раненого, он сказал:
    - Этот последний... Дальше только готовые... Шестеро там, двое по дороге...
    - Нарвались ребята...- прокомментировал Емеля.
    - Взяли и понесли! - я подхватил носилки.

    Из соседнего вертолета Макар и Валька угрюмо вытаскивали трупы.

    ...Солнце куском алого раскаленного металла исчезало за горами. Из чума вышел Олег, сняв куртку, он подставил плечи прохладному ветерку.
    - Что скажешь... - я отломал от бревна, где мы сидели, тонкую лучину и принялся рисовать ею что-то на песке.
    - Ничего, - он сплюнул и полез в карман за куревом. - Блин! Того, первого, три часа на столе держали... Еле вычухали... А у Николы один ушел... Прямо как на стол положили, так и ушел... В голове две дырки... Чудно, как они его довезли...

    Он затянулся и выпустил струйку подозрительно сладковатого дыма.
    - Капитан говорит, завтра сыворотку привезут, - прервал я затянувшуюся паузу.
    - Из Москвы, - фыркнул Олег. – Ну, ты сам слышал, что он раньше говорил.
    - Фигня. А-а-а-а... - он сладко потянулся, хрустнув суставами, и умиротворенно улыбнулся. - Все фигня! Сами живы - значит, все путем!

    Я невольно обратил внимание на то, что Олега начало все быстрее развозить от травки - буквально через минуту он принялся хихикать и рассказывать мне какой-то путанный анекдот.

    Солнце провалилось за горы, и часовые зажгли прожектора...

    ...Дул противный колючий ветер, набивающий рот и глаза мелким песком. Позади чума приткнулся КАМАЗ с прорванным брезентом. Из-за угла появился Емеля.
    - Продрыхся наконец! Мы тут пашем, а ты дрыхнешь! - сразу заныл он.
    - Ну и разбудил бы! - лениво огрызнулся я.
    - Не гунди, Емеля! - вмешался подошедший Олег. - Велика цаца - двое носилок перенес, так уже и намаялся!
    - Кто? - спросил я.
    - А-а! Из города двое местных... Фигня...

    Вдруг из "регистратуры" раздался чей-то вопль, послышался топот ног и один за другим треснули два выстрела.
    - Твою ма-ать! - охнул Емеля и побежал вслед за нами.

    В "регистратуре" на деревянном столе сидел мертвенно бледный Валька, его правая рука была наспех перетянута ремнем. Рядом с ним Николаев лихорадочно давил в руке ампулы.
    - Поберегись!
    - Чего!?
    - О-оп! - я нервно отдернул ногу: на полу валялось разорванное пулями тело здоровенной змеи.

    Капитан усмехнулся и вернул пистолет в кобуру.
    - Я это... - застонал Валька. - Полез за тазом... А там... Тяпнула, зараза... Откуда она взялась...

    Николаев отложил шприц.
    - Слезай, пошли в палату.
    - Во, б...! - смачно прокомментировал Олег.

    К вечеру с гор пришли две вертушки.

    Как только раскрылись люки, нам навстречу спрыгнул пехотинец в потрепанном бронежилете и, раскинув руки, заорал:
    - Братки! Скорее! Ребятки там - вернуться надо! Ну же! Давай!
    - Пусти! - крикнул на него Макар и полез в вертолет. Я последовал за ним. Внутри было душно, нестерпимо парко. Настойчиво лез в ноздри ужасающий запах крови, пота и горелого мяса. Макар приподнял ближайшего к люку лежащего ничком раненого. Внизу, в люке показались Емеля и Олег.
    - Давай!

    Макар быстро, но бережно спустил беднягу им на руки. Вокруг метался пехотинец:
    - Прикрывал! Не его бой! Своих подбирали! Последнего забирали, а он только залезать, а ему в спину, суки! Быстрее бы! Наши там!
    - Помоги лучше!!! - заорал Серый. Разнылся как баба!!!

    Я шагнул в глубину полутемной духоты кабины и присел над парнем, чьё тело представляло собой один большой кусок сгоревшего мяса, комбинезон прогорел, скукожился и смешался с обоженными тканями.
    - Давай, танкист, пой! - Макар подхватил его под ноги, а я, как мог осторожно, приподнял парня за плечи...

    ...Я зашел в палату и, грюкнув ведром об пол, принялся елозить шваброй по деревянному полу чума. В глубине комнаты виднелась сгорбленная фигура Олега, делающего кому-то инъекцию. Я зашурудил под кроватью, смывая запекшиеся пятна.
    - Оставь там, - послышался голос Олега. - Макар за носилками пошел. Вынесут, - потом помоешь.

    Тут только я обратил внимание на накрытое одеялом тело на койке справа.
    - Танкист?!
    - Танкист...

    Олег подошел поближе, нервно потирая руки.
    - Танкист...

    Я выдохнул.
    - Иногда так в горы хочется! Хоть бы одну сволочь своими руками угрохать!
    - Сиди! Вон, пол лучше вымой, - Олег помотал головой и зачем-то добавил. - Пацан там лежит... Передозировка у него... Кольнулся чем... Мы ему капать поставили... Глянь, если вдруг дергаться начнет...

    Он опять покрутил головой и вышел из палаты.

    Я поелозил тряпкой по полу, а потом, бросив швабру, вышел из палаты.

    Мимо молча прошли Макар и Емеля. За углом, прислонившись к шершавой стене, стоял Олег.
    - Олег!

    Тот повернул голову и мутно посмотрел сквозь меня.
    - Олег!
    - М-м...
    - Завязывай ты с этой дрянью!
    - М-х...
    - Слушай! Мать твою, завязывай!!! Ты на себя посмотри! Руки трясутся, белый весь, угробишь еще кого-нибудь! Под вышку захотел!?
    - Что ты на меня орешь! - взорвался Олег. - Как хочу, так и живу! Ты мне не Господь Бог и не фельдмаршал здесь командовать! Каждый день мы в этих ... горах вязнем дальше некуда! Каждый день сколько народу хороним!!! Я врачом хотел быть, а не могильщиком!!! Пусть ищут!!! Пусть что хотят делают! Под трибунал, так и ладно! Лучше на зону куда-нибудь, чем здесь подыхать!

    Он крутанулся и, отшвырнув окурок, зашагал прочь...

    ...А через неделю Олег попался.

    Вместе с очередной партией раненых прилетел какой-то вполне здоровенький майор. Он дотошно проследил за нашей работой, потом прямо в форме полез в "операционную", где на него начал орать Николаев. Майор поулыбался, сказал: "Работайте, товарищи, работайте!" и так бочком полез в чум, где на койке отсыпался Олег. Майор ничего не сказал и вечером уехал, зато утром Олега арестовали и увезли в Кабул.

    Через два дня Олег вернулся - бледный, злой и опять с сержантскими погонами. От трибунала его спасло только то, что зелья при нем не нашли. Олег получил выговор, был разжалован в сержанты и снабжен любопытным приказом...
    -Ты куда собираешься? - я удивленно уставился на чемоданчик, в который Олег нервно запихивал свои пожитки.
    - Тебе я тоже советую.
    - Что?
    - Барахло собирать.
    - Зачем это?!
    - Танцуй! - Олег скривился.- Домой полетим!
    - Чего?
    - Домой полетим! На самолете - у-у-у...
    - Какой домой? Часть же на караване, кто ж ее отзывать-то будет?
    - Часть нет, а мы - да! - Он вдруг как-то весь напрягся.- К Тюльпану нас приписали... Два рейса в неделю.
    - Брешешь!
    - Какого... мне брехать!!! - взорвался он.- Вон приказ пришел! Пойди к капитану и почитай, если мне не веришь.
    - Да ладно, ладно, не ори...

    Вот так мы оказались в Кабуле...

    ...Черный Тюльпан...Конец всех солдатских дорог...

    Угрюмое местное строение рядом с военным аэродромом. Дюжина солдат, работающих на земле, еще шестеро в две смены летающих в Ташкент и двое молчаливых штатских, занимающихся какими-то бумагами... Первую неделю мы никуда не летали. Только вытаскивали из душных грузовиков смрадные брезетовые свертки и стучали молотками, заколачивая ящики.

    Узкая комната с каменным, испачканным темным, полом, рядом, в комнате побольше, громоздятся металлические ящики. В комнате лежат ребята. Иногда хватает семи столов, поставленных здесь, иногда их кладут прямо на пол...

    Тело-бирка, тело-бирка...Ящик-тело-бирка, ящик-тело-бирка...

    Лучше не думать о том, что ты делаешь и что ты видишь...

    Темноволосый парень с аккуратной, едва заметной, словно под орден, дырочкой слева на груди... Смуглый широкоскулый калмык с торчащими как венцы короны выломанными костями черепа... Обгорелая голова с остатками грудной клетки и, почему-то, совершенно целой правой рукой...

    Ящик-тело-бирка, ящик-тело-бирка, взяли-понесли, взяли-понесли...

    ...Через неделю нас с Олегом отправили в первый рейс. Третьим в нашей смене оказался какой-то прапорщик, которого все звали Саныч. Судя по неисправимому фатальному пессимизму и явному алкоголизму Саныч служил на Тюльпане уже давненько.

    Втащив в темные люки две дюжины ящиков и получив какие-то мутные инструкции по поводу неразглашения от наших штатских, мы оказались запертыми в душном брюхе качающегося самолета.

    Из темноты появился Саныч. Он подошел к нам и деловито пристроил на импровизированный столик из пустого перевернутого на бок ящика бутылку с порванной этикеткой и три стакана.
    - Так, мужики.

    Олег откинулся и почему-то захохотал.
    - Эка его, - посочувствовал Саныч и протянул мне стакан.- Ну, давай...

    ...Глухо и заунывно гудели турбины. Саныч вытянул из кармана мятую пачку "Беломора" и со вкусом затянулся.
    - Развезло-то как Олежку... Совсем слаб, - он грустно покачал головой. Олег уронил голову на скрещенные на столике руки и вырубился. На меня приступами накатывала дурнота, смешанная с ужасной духотой.
    - Это уже третий транспорт, - балагурил Саныч. - Два уже сбили... Еще раньше. По второму разу все выргребали...Два часа, считай, лету, а как... Скоро дома будем... А какой дом?..Одинаково сушь... Мой дом в Воронеже... Эх!..

    ...КАМАЗ подогнали к самому самолету. Из него вылезли двое солдат без оружия и надутый майор с красивой коричневой папкой в руках.

    Саныч пристроил на голове пилотку и, криво подтянувшись, отрапортовал:
    - Товарищ майор. Рейс девятнадцать-ноль-двенадцать-Тюльпан прибыл.

    Майор пошмыгал носом, подозрительно оглядел меня (наверное, меня здорово качало) и спросил:
    - Где третий?
    - Прикачало впервой, товарищ майор. Прилег там, - Саныч нарочито глупо улыбнулся.

    Майор ехидно покивал.
    - Давайте бумаги. Приступить к разгрузке!
    - Слушаюсь!

    Сквозь духоту, хмель, тучи пыли и мелкого песка, которые гонял по взлетному полю ветер, поднятый турбинами, я еле различал ящики в темном брюхе транспорта.
    - Ну и прикачало! - съехидничал один из солдат. - Вы че, на перегаре летели?
    - Да ладно тебе! - вмешался подошедший Саныч. - Давай, давай! Приступай к разгрузке!..

    ...В Ташкенте мы были до вечера и из подвала здания аэропорта, куда мы сгрузили ящики, нас не выпустили. Транспорт дозаправили, и ночью мы снова болтались между землей и небом.

    Олег, наконец, пришел в себя и, тупо уставившись куда-то в пустоту, тихо спросил:
    - Еще летим?
    - Уже летим, - прошамкал Саныч. - Назад, в Афган.

    Олег помотал головой.
    - Опять в Афган, - голос его сорвался. - А я думал, домой...

    (с) Антон Владзимирский, 1998
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]
    Информация о возрастном ограничении Проголосуй за Рейтинг Военных Сайтов! Рейтинг Военных Ресурсов