Военные песни, армейские песни, песни под гитару.

Поэзия моя, ты - из окопа!...

Alcantara — Wed, 04 May 2011 13:08:25 GMT

Сергей Сергеевич Орлов

(1921-1977)

Русский поэт. Родился 22 августа 1921 в с. Мегра Белозерского р-на Вологодской обл. в семье сельских учителей. Писал стихи с детства, печатался в районной газете еще до Великой Отечественной войны. Воевал на Волховском и Ленинградском фронтах, в 1944 едва не погиб в горящем танке. В 1954 окончил Литературный институт им. А.М.Горького. Свое рождение как поэта сам Орлов обозначил датой 'Это было 19 марта 1943 года' (название стихотворения, посвященного первому танковому бою, в котором поэту открылись страшный лик войны - и способность найти слова и ритмы, адекватные пережитому).
В 1946 году вышла первая книга стихов Орлова «Третья скорость».
В 1954 окончил Литературный институт им. А. М. Горького. C 1958 года входил в состав правления Союза писателей РСФСР, заведовал отделом поэзии в журнале «Нева», был членом редколлегии журнала «Аврора».
Совместно с Михаилом Дудиным он написал сценарий фильма «Жаворонок», посвящённый подвигу танкистов, оказавшихся в плену на территории Германии.
В 1970 году Орлова ввели в секретариат правления Союза писателей РСФСР, и он переехал в Москву. Сборник его стихов «Верность» был удостоен в 1974 году Государственной премии РСФСР им. Горького. Позднее поэт стал членом комитета по присуждению Ленинских и Государственных премий. Книга «Костры», которая составлялась Орловым как итоговая, вышла уже после его смерти (1978).
Умер в Москве 7 октября 1977. Похоронен на Кунцевском кладбище в Москве.
Именем Сергея Орлова в Вологде названа одна из центральных улиц.

Многочисленные сборники Орлова ("Третья скорость", 1946; "Поход продолжается", 1948; "Радуга в степи", 1952; "Городок", 1953; "Голос первой любви", 1958; "Память сердца", 1960; "Дни", 1966; "Верность", 1973, и др.), содержащие как новые, так и прежде публиковавшиеся стихотворения, тематически заключены чаще всего в рамки прошедшей войны, представляя собой поэтическую летопись фронтовой жизни. Лежащая в русле 'военной' лирики целой плеяды отечественных поэтов-фронтовиков, поэзия Орлова отмечена не столько философской глубиной, сколько эмоциональной впечатлительностью, задушевностью, эффектом достоверности подлинного, конкретизированного (нередко топографически) переживания.
_____________________________________________________________________________________________________________________________

* * *

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля —
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой...
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей...

1944

***

Мы ушли на заре,
Словно тени косые,
Под землей наши руки с корнями сплелись.
И не слышим мы - дождь ли идет по России,
Или дымом сугробы в полях завились.

Тишина, о которой мы столько мечтали,
Черным камнем легла на разбитую грудь.
Может быть, петухи на Руси закричали,
Но и им тишины на спугнуть, не вспугнуть.

Только хруст корневищ сквозь прогнившие кости,
Только голос подземных ручьев ...
На забытом, проросшем крапивой погосте
Мы лежим, может, год, может - тыщу веков.

1944

* * *

Вот человек — он искалечен,
В рубцах лицо. Но ты гляди
И взгляд испуганно при встрече
С его лица не отводи.

Он шел к победе, задыхаясь,
Не думал о себе в пути,
Чтобы она была такая:
Взглянуть — и глаз не отвести!

1946

* * *

А мы такую книгу прочитали...
Не нам о недочитанных жалеть.
В огне багровом потонули дали
И в памяти остались пламенеть.

Кто говорит о песнях недопетых?
Мы жизнь свою, как песню, пронесли...
Пусть нам теперь завидуют поэты:
Мы все сложили в жизни, что могли.

Как самое великое творенье
Пойдет в века, переживет века
Информбюро скупое сообщенье
О путь-дороге нашего полка...

1945

После марша

Броня от солнца горяча,
И пыль похода на одежде.
Стянуть комбинезон с плеча —
И в тень, в траву, но только прежде

Проверь мотор и люк открой:
Пускай машина остывает.
Мы все перенесем с тобой —
Мы люди, а она стальная...

1944

* * *

Учила жизнь сама меня.
Она сказала мне,-
Когда в огне была броня
И я горел в огне,-
Держись, сказала мне она,
И верь в свою звезду,
Я на земле всего одна,
И я не подведу.
Держись, сказала, за меня.
И, люк откинув, сам
Я вырвался из тьмы огня -
И вновь приполз к друзьям.

1945

* * *

Руками, огрубевшими от стали,
Писать стихи, сжимая карандаш.
Солдаты спят — они за день устали,
Храпит прокуренный насквозь блиндаж.
Под потолком коптилка замирает,
Трещат в печурке мокрые дрова...
Когда-нибудь потомок прочитает
Корявые, но жаркие слова
И задохнется от густого дыма,
От воздуха, которым я дышал,
От ярости ветров неповторимых,
Которые сбивают наповал.
И, не видавший горя и печали,
Огнем не прокаленный, как кузнец,
Он предкам позавидует едва ли,
Услышав, как в стихах поет свинец,
Как дымом пахнет все стихотворенье,
Как хочется перед атакой жить!..
И он простит мне в рифме прегрешенье.
Он этого не сможет не простить.
Пускай в сторонку удалится критик:
Поэтика здесь вовсе ни при чем.
Я, может быть, какой-нибудь эпитет —
И тот нашел в воронке под огнем.
Здесь молодости рубежи и сроки,
По жизни окаянная тоска...
Я порохом пропахнувшие строки
Из-под обстрела вынес на руках.

1945

СМОТРОВАЯ ЩЕЛЬ

В машине мрак и теснота.
Водитель в рычаги вцепился...
День, словно узкая черта,
Сквозь щель едва-едва пробился.

От щели, может, пятый час
Водитель не отводит глаз.
А щель узка, края черны,
Летят в нее песок и глина,
Но в эту щель от Мги видны
Предместья Вены и Берлина.

1941

НА ПРИВАЛЕ

Как из камня высечены сталью,
От сапог до самых плеч в пыли,
Разметавшись молча на привале,
Спят солдаты посреди земли.

А от них налево и направо
Зарева полощутся во мгле,
Догорает грозная держава
В свежей ржави, в пепле и золе.

Батареи издали рокочут,
Утопают города в дыму,
Падают разорванные в клочья
Небеса нерусские во тьму.

Но спокойно за пять лет впервые
Спят солдаты посреди огней,
Потому что далеко Россия —
Даже дым не долетает к ней!

1945

У СГОРЕВШЕГО ТАНКА

Бронебойным снарядом
Разбитый в упор лобовик,
Длинноствольная пушка
Глядит немигающим взглядом
В синеву беспредельного неба...

Почувствуй на миг,
Как огонь полыхал,
Как патроны рвались и снаряды,
Как руками без кожи
Защелку искал командир,
Как механик упал, рычаги обнимая
И радист из «ДТ»
По угрюмому лесу пунктир
Прочертил,
Даже мертвый
Крючок пулемета сжимая.

На кострах умирали когда-то
Ян Гус и Джордано Бруно,
Богохульную истину
Смертью своей утверждали...

Люк открой и взгляни в эту башню
Где пусто, черно...
Здесь погодки мои
За великую правду
В огне умирали!

1947

* * *

Уходит в небо с песней полк
От повара до командира.
Уходит полк, наряжен в шелк,
Покинув зимние квартиры.

Как гром, ночной аэродром.
Повзводно, ротно, батальонно
Построен в небе голубом
Десантный полк краснознаменный.

Там в небе самолетов след,
Как резкий свет кинжальных лезвий,
Дымок дешевых сигарет
И запах ваксы меж созвездий.

Пехота по небу идет,
Пехота в облаках как дома.
О, знобкий холодок высот,
Щемящий,
Издавна знакомый!

По тем болотам подо Мгой,
Где мы по грудь в грязи тонули
И поднимались над кугой
На уровне летящей пули.

Смотрю, как мерзлую лозу
Пригнул к земле железный ветер,
Стою и слушаю грозу,
Как будто первый раз заметил,

Что подвиг, как бы он высок,
Как ни был бы красив,— работа.
И пахнет кирзою сапог,
И звездами, и солью пота.

1958

Голос первой любви моей

Голос первой любви моей - поздний, напрасный -
Вдруг окликнул, заставил на миг замереть,
И звучит до сих пор обещанием счастья.
Голос первой любви, как ты мог уцелеть?..

Над горящей землей от Москвы до Берлина
Пыль дорог, где отстать - хуже, чем умереть,
И в бинтах все березы, в крови все рябины...
Голос первой любви, как ты мог уцелеть?

На тесовой калитке снежок тополиный,
Холодок первый губ, как ожог, не стереть...
А года пролетели, их, как горы, не сдвинуть.
Голос первой любви, как ты мог уцелеть?!

* * *

Когда это будет, не знаю:
В краю белоногих берез
Победу девятого мая
Отпразднуют люди без слез.

Поднимут старинные марши
Армейские трубы страны,
И выедет к армии маршал,
Не видевший этой войны.

И мне не додуматься даже,
Какой там ударит салют,
Какие там сказки расскажут
И песни какие споют.

Но мы-то доподлинно знаем,
Нам знать довелось на роду,-
Что было девятого мая
Весной в сорок пятом году.

1962

Песни на войне

Alcantara — Sun, 30 May 2010 14:56:50 GMT

Народные песни Великой Отечественной войны

Великая Отечественная Война оставила свой след не только в памяти миллионов людей, её тень легла на все стороны человеческой жизни, включая искусство.

У этих песен нет одного автора, это песни народа, который вышел победителем самой страшной войны ХХ - го века. Песни военных лет стали прекрасным "нерукотворным" памятником героизму народа в борьбе с фашизмом. В них соединились и горечь потерь, и гордость побед. Эти песни наш народ пел в самые тяжёлые времена. Это Великие песни нашей Победы.

Слушают отряды песню фронтовую.

Слушают отряды песню фронтовую —
Сдвинутые брови, крепкие сердца.
Родина послала в бурю огневую,
К бою снарядила верного бойца.

На прощанье сына мать поцеловала,
На прощанье мужа обняла жена,
Долго не сходила с мостика вокзала,
Взглядом провожала милого она.

Враг уж недалеко — что нам суждено?
У бойца на сердце спрятано письмо.
Лучше смерть на поле, чем позор в неволе,
Лучше злая пуля, чем раба клеймо.

Бомба разорвется — почва растрясется,
Но дрожать от страха смелым не к лицу.
Бомба разорвется — сердце захлебнется,
Перейдет винтовка к новому бойцу.

Но пока что пуля мимо пролетела,
И пока что подступ к смерти отдален,
И пока в атаку капитан Баталов
На геройский подвиг поднял батальон.

Шел боец в атаку, показал отвагу,—
На гранатной ручке не дрожит рука.
Приходилось туго гитлеровским слугам
От его стального острого клинка.

Почтальон приходит, письмецо приносит —
И знакомый почерк узнает семья:
«Расскажите людям, если кто вас спросит,
Что не зря послала Родина меня».

Эх, какая встреча будет на вокзале
В день, когда победой кончится война!
И письмо родная мать поцеловала
И над самым сердцем спрятала жена.

Отец мой был природный пахарь

Между Москвой и Ленинградом -
Там наша Родина была.

Отец мой был природный пахарь,
А вместе с ним работал я.

На нас напали злы фашисты,
Село родное подожгли,

Отца убили в первой схватке,
А мать живьем в костре сожгли.

Сестру родную в плен забрали,
Она недолго там была:

Три дня, три ночи пробирался,
Сестру из плена выручал,

А на четвертый, темной ночкой,
Сестру из плена я украл.

С сестрой мы в лодочку садились
И быстро мчались по реке,

Но вдруг кусты зашевелились -
Раздался выстрел роковой.

Злодей пустил свинцову пулю,
Убил красавицу сестру,

Сестра из лодочки упала,
А я остался в ней один.

Кругом, кругом осиротел я,
Кругом остался сиротой.

Я выйду на гору крутую
Село родное посмотрю:

Горит, горит село родное,
Горит вся Родина моя.

Прощайте, кустики ракиты,
Прощайте мать, отец, сестра.

(Это переделанная песня красных партизан Восточной Сибири времен Гражданской войны. Восходит к "Песне грека" на стихи Веневитинова <1825>, посвященной борьбе греков против турецкого владычества. )

Стальная эскадрилья

Где облака вершат полёт,
Снаряды рвутся с диким воем,
Смотри внимательно, пилот,
На землю, взрыхлённую боем.

Припев:
Пропеллер, громче песню пой,
Неси распластанные крылья!
За вечный мир, в последний бой
Лети, стальная эскадрилья!

Там, где пехота не пройдёт
И бронепоезд не промчится,
Угрюмый танк не проползёт,
Там пролетит стальная птица.

Припев

Мы виражом крутым пройдём,
Прикроем плавным разворотом,
И на врага мы нападём,
Могучим бреющим полётом.

Припев.

Пилоту недоступен страх,
В глаза он смерти смотрит смело,
И если надо, жизнь отдаст,
Как отдал капитан Гастелло.

Припев.

Пусть знает враг, что мы сильны!
Героям-патриотам слава!
За Сталинград и Ленинград
Отплатим мы фашистским гадам!

Припев

(Переделанная песня 1930-х предвоенных сталинских времен, изначально это было стихотворение Б.Ковынева "Авиамарш", которые впоследствии подвергались различным переработкам)